Самым странным, самым поразительным было то, что все молчали. И вовсе не из уважения к нему, так как многие курили, стряхивая пепел на грязный, заплеванный пол. Сколько же времени они здесь ждали? И что им было нужно?

— Мадмуазель?.. — произнес Адиль бей по-французски.

— Соня, — откликнулась девушка в черном и заняла место по другую сторону стола.

— Вы, очевидно, моя секретарша?

— Да, я секретарь консульства.

— Вы говорите по-турецки?

— Немного.

Она была молода, держалась очень уверенно. Девушка уже взялась за авторучку и смотрела на паспорт, как человек, готовый приступить к работе.

Адиль бей также взглянул на паспорт, но ничего не понял, так как паспорт был советский. Он помедлил. Сделал вид, будто читает. Украдкой огляделся по сторонам. И тут заметил у себя на письменном столе телефон. Заметил также, что посетителями его были бедняки, одетые кто во что горазд. Прямо у него на глазах женщина кормила грудью ребенка, рядом с ней сидел старик в барашковой шапке, но босой.

— Мадмуазель Соня… Она молча подняла голову.

— Подите, пожалуйста, сюда на минутку. Он прошел в спальню. Окно в доме напротив было закрыто. Девушка, войдя, заметила, что постель на ночь не расстилалась.

— Мадмуазель Соня, у меня сегодня не будет времени заниматься этими людьми. Они давно ждут?

— Некоторые пришли в шесть часов утра. Сейчас десять.

— Тем не менее объявите им, пожалуйста…

— А завтра консульство будет открыто?

— Завтра, да, конечно, — поспешил он ответить. Девушка вернулась к посетителям. На вид ей было едва ли восемнадцать лет. Она была очень худенькой, с бледным личиком, светлыми глазами, светлыми волосами, но в ней чувствовались спокойная сила и решительность, удивившие консула. Дверь оставалась полуоткрытой, и он подошел поближе, чтобы посмотреть, как она справится с толпой.