— Вы не считаете, что надо официально обратиться к властям?..

— Никуда не надо обращаться, — сухо ответила она. — А вы не знаете, вещи его забрали тоже?

— Мне ничего не сказали. Они меня даже не выслушали.

— Черт побери!

— Почему — черт побери?

— Да так, мы отправили с ним три великолепных серебряных самовара!

Адиль бей уже совсем ничего не понимал.

— Да не смотрите вы так на меня! — раздраженно воскликнула она. — Да, три самовара! Их еще иногда можно купить у крестьян, как говорится, дешевле корки хлеба, платим-то мы мукой. Этот болван Фикрет взялся переправить их в Персию. Мне надо сообщить мужу…

Г-жа Амар огляделась по сторонам в поисках шляпы, потом вспомнила, что оставила ее в спальне, и там увидела чемоданы, которые начала было распаковывать. Она тотчас же сбросила с себя озабоченность, протянула Адиль бею обе руки и взяла его ладони в свои:

— Вы не сердитесь на меня?

— За что?

— За то, что я вас сейчас бросаю. Я уверена, что мы с вами станем очень, очень добрыми друзьями.

Ее сильные ладони удерживали его руки, сжимая их все крепче.

— Вы ведь хотите этого?

Он машинально сказал “да”, и тотчас же губы персиянки коснулись его губ.

— Шш! Не провожайте меня…

Опустив голову, Адиль бей вошел в кухню и услышал, как жарится яичница на сковороде. Соня стояла в шляпке, с сумочкой в руке.

— Все, что вам нужно, вы найдете в буфете. Но в доме нет ни скатертей, ни полотенец, ни постельного белья…

— А раньше все это было?

— Разумеется.

— А кому все это принадлежало?

— Не знаю. Вы сможете все купить в Торгсине. Я иду завтракать. В котором часу я должна вернуться? Адиль бей пожал плечами.

— А когда вы обычно возвращаетесь?

— К трем часам.

Взглянув на нее исподлобья, он неожиданно спросил:

— Сколько вам лет?