Пара в окне напротив все так же сидела, опершись о подоконник, — он не заметил, чтобы кто-нибудь пошевелился.
Свет так и не зажегся. Как оказалось, это была не авария, а просто каждый вечер, ровно в полночь, в городе отключали ток. На одной из ближних улиц послышались шаги. Раздался не то лай, не то мяуканье.
В итальянском консульстве на этот случай, скорее всего, припасены лампы, а у него даже спичек нет.
Адиль бею оставалось только попытаться уснуть. Он лег на диван не раздеваясь и задремал. Сколько это продолжалось — он и сам не знал. Когда в комнату проник лунный свет, он вскочил, подбежал к окну: сначала обнаружил блестящую точку — огонек сигареты, согнутую в локте руку, голову мужчины и вплотную к нему — женщину, распустившую по плечам волосы.
Лунный свет проник в комнату позади этой пары. Адиль бей скорее угадал, чем увидел, белый прямоугольник кровати.
«Они меня видят! — подумал он. — Не могут они меня не видеть!»
Как бы бросая им вызов, он прижался лицом к окну, не задумываясь о том, как выглядит нос, расплющенный о стекло, — смешно или страшно.
Глава 2
Адиль бей проснулся от ослепительного солнца, весь в поту, и, еще не встав с дивана, даже не поднимая головы, взглянул на погруженный в глубокую тень дом напротив. Потом вскочил, раздосадованный, и принялся наспех приглаживать взлохмаченные волосы. Окно напротив было распахнуто. Женщина прибирала комнату, и по тому, как она посмотрела на Адиль бея, он понял, что она наблюдает за ним.
Зато уж в кухне-то она его не увидит. Он ушел туда. За неимением полотенца намочил платок, обтер им лицо, поправил галстук и вернулся к окну, терзаемый угрюмыми подозрениями. Женщина расстилала простыни, наклонясь над широкой кроватью с двумя подушками, а у правой стены Адиль бей разглядел еще одну кровать, поуже.
Соседка опять повернулась к нему лицом, но, встретив его взгляд, опустила глаза. Это была полнотелая молодая женщина ярко выраженного грузинского типа. Не имея, по-видимому, ни халатика, ни другой домашней одежды, она натянула прямо на голое тело трикотажное платье из искусственного шелка. От этого ярко-желтого платья, липнувшего при каждом движении ко всем изгибам ее фигуры, на Адиль бея повеяло чем-то удивительно знакомым.